«Сколько, ну вот сколько времени можно провести в душе?» - чуть досадливо дернул плечом Энрико, передвигая белого ферзя на три клетки вперед и ставя шах черному королю. Он уже почти успел доиграть партию с самим собой, пока Хайнкель там плескалась. Епископу тоже хотелось «освежиться» после перелета, но его телохранительница успела первой занять ванную комнату. Благо президентский люкс в «Хилтоне» был двухкомнатный, и вопросов о морали и нравственности пребывания священника в одном номере с охранницей не возникало даже у неизменного блюстителя обетов Андерсона. Инспекционный визит начальника XIII отдела к Американскому отделению Инквизиции по предварительному соглашению должен был начаться со встречи с местным епископатом сегодня вечером. А до этого Максвеллу еще хотелось успеть смыть с себя пыль аэропортов и усталость от почти полусуточного перелета через океан. А еще хоть пару часов подремать, чтобы явиться на встречу бодрым, а не замученным и издерганным. И чем дольше Вольф занимала уборную, тем призрачнее становились эти мечты. - Хайнкель, ну сколько можно!? – едва ли не взвыл епископ, наголову «разгромив» сам себя в шахматы. - Уже выхожу, - донесся уклончивый ответ. Энрико слышал его уже в третий раз и только фыркнул, снова расставляя фигуры по доске.
Еще через четверть часа, успев доиграть почти до миттельшпиля очередную партию, Максвелл не выдержал и встал с кресла, намереваясь уже любым способом, вплоть до вызова портье и выламывания дверей, выгнать Вольф из ванной. Он только-только поднес руку к двери, как та распахнулась и перед ним во всем великолепии состоявшего из одного банного полотенца наряда явилась довольная жизнью наемница. О том, что у Хайнкель давно и прочно атрофировалась стеснительность, Энрико, конечно же, подозревал, но вот чтобы так… - Эт-то что еще за вид?! – раздраженно процедил епископ, ловя себя на мысли, что все же не может удержаться, чтобы не разглядывать столь скупо прикрытое махровой тканью гибкое тело своей охранницы. - М-м-м, - неопределенно отозвалась девушка, присаживаясь на край столика и запуская руку в вазу со свежими фруктами, стоявшую там же, рядом с шахматной доской. – Вкусно, - она нахально ухмыльнулась и слизнула с пальцев потекший по ним сок персика.
Все, что смог сделать Максвелл – это нервно сглотнуть. Целибат – это несомненно высокоморальная затея, но обеты никак не отменяли того, что он молодой и здоровый мужчина, перед которым сидит, покачивая ногой, симпатичная полуголая женщина. Очень некстати вспомнилась расхожая фраза о том, что «самое приятное в борьбе с соблазном – это поддаться ему в конце концов». А под бесстыже-бесцеремонными взглядами Вольф, Энрико чувствовал, что его мужское достоинство становится… хм… все достойнее и достойнее. Он очень честно сделал вид, что возвращается к столику исключительно для того, чтобы сделать Хайнкель выговор за неподобающее поведение в присутствии лица духовного звания. Даже нахмуриться попытался. Только почему-то сладкие от персикового сока губы «искариотки» очень сильно мешали устраивать разнос, а ловкие и сильные пальцы, моментально справившиеся со всеми пуговицами на жилете и теперь расстегивающие рубашку, вообще не давали сосредоточиться. - Черт! – ругнулся он, попытавшись найти хоть какую-то опору в этом безумном водовороте порхающих прикосновений и поцелуев, а вместо этого напоровшись ладонью на колючую «корону» белого ферзя. - Да убери ты свои шахматы! – рассмеялась Вольф, запуская руки под его рубашку. - Точно, - задохнувшись от этой немудреной ласки, словно током пробежавшей по коже, Максвелл просто смахнул на пол фигуры.
- Мне надо в душ. И пора собираться, скоро уже встреча с местными священниками, - Энрико не мог сказать, что пожалел о том, что вместо того чтобы поспать, как собирался, последние пару часов провел совсем незапланированным образом. - Хорошо, - сонно мурлыкнула Хайнкель. – Только подушку вторую отдай. Я хоть подремлю немного в твоей кровати. - Так ты все это устроила только, чтобы забраться в мою кровать? – хмыкнул он. - Естественно, - отворачиваясь спиной, буркнула наемница. – Ты же меня выселил на диван в гостиную, а спальню себе забрал. А мне тоже хочется иногда по-человечески поспать, - выждав пару секунд, она обернулась и весело фыркнула, глядя на ошарашенное лицо начальника. – Боже, ты что – поверил?! Я же пошутила. Вот что значит, по себе людей судить, начальник. Иди уже, куда собрался. Или тебя и в душе охранять надо? Чтобы подосланная врагами Инквизиции мочалка не задушила.
Когда он вернулся, Вольф уже полностью собранная и готовая к выходу заряжала новые обоймы. Она успела даже собрать в коробку раскиданные шахматы. Снова серьезная и решительная, словно ничего и не было. Только одобрительно кивнула и чуть лукаво улыбнулась, увидев, что ее шеф жив и здоров, и его не понадобилось спасать от злокозненных мочалок и отравленных гелей для душа. «Ну что ж, - мечтательно подумал Энрико, припоминая, какие соблазнительные изгибы кроются под черным сукном сутаны, - чего Папа Римский о своей пастве не знает, то ему и не повредит. А Бог простит, ему не впервой».
Благо президентский люкс в «Хилтоне» был двухкомнатный, и вопросов о морали и нравственности пребывания священника в одном номере с охранницей не возникало даже у неизменного блюстителя обетов Андерсона. Инспекционный визит начальника XIII отдела к Американскому отделению Инквизиции по предварительному соглашению должен был начаться со встречи с местным епископатом сегодня вечером. А до этого Максвеллу еще хотелось успеть смыть с себя пыль аэропортов и усталость от почти полусуточного перелета через океан. А еще хоть пару часов подремать, чтобы явиться на встречу бодрым, а не замученным и издерганным. И чем дольше Вольф занимала уборную, тем призрачнее становились эти мечты.
- Хайнкель, ну сколько можно!? – едва ли не взвыл епископ, наголову «разгромив» сам себя в шахматы.
- Уже выхожу, - донесся уклончивый ответ. Энрико слышал его уже в третий раз и только фыркнул, снова расставляя фигуры по доске.
Еще через четверть часа, успев доиграть почти до миттельшпиля очередную партию, Максвелл не выдержал и встал с кресла, намереваясь уже любым способом, вплоть до вызова портье и выламывания дверей, выгнать Вольф из ванной. Он только-только поднес руку к двери, как та распахнулась и перед ним во всем великолепии состоявшего из одного банного полотенца наряда явилась довольная жизнью наемница.
О том, что у Хайнкель давно и прочно атрофировалась стеснительность, Энрико, конечно же, подозревал, но вот чтобы так…
- Эт-то что еще за вид?! – раздраженно процедил епископ, ловя себя на мысли, что все же не может удержаться, чтобы не разглядывать столь скупо прикрытое махровой тканью гибкое тело своей охранницы.
- М-м-м, - неопределенно отозвалась девушка, присаживаясь на край столика и запуская руку в вазу со свежими фруктами, стоявшую там же, рядом с шахматной доской. – Вкусно, - она нахально ухмыльнулась и слизнула с пальцев потекший по ним сок персика.
Все, что смог сделать Максвелл – это нервно сглотнуть. Целибат – это несомненно высокоморальная затея, но обеты никак не отменяли того, что он молодой и здоровый мужчина, перед которым сидит, покачивая ногой, симпатичная полуголая женщина. Очень некстати вспомнилась расхожая фраза о том, что «самое приятное в борьбе с соблазном – это поддаться ему в конце концов». А под бесстыже-бесцеремонными взглядами Вольф, Энрико чувствовал, что его мужское достоинство становится… хм… все достойнее и достойнее. Он очень честно сделал вид, что возвращается к столику исключительно для того, чтобы сделать Хайнкель выговор за неподобающее поведение в присутствии лица духовного звания. Даже нахмуриться попытался. Только почему-то сладкие от персикового сока губы «искариотки» очень сильно мешали устраивать разнос, а ловкие и сильные пальцы, моментально справившиеся со всеми пуговицами на жилете и теперь расстегивающие рубашку, вообще не давали сосредоточиться.
- Черт! – ругнулся он, попытавшись найти хоть какую-то опору в этом безумном водовороте порхающих прикосновений и поцелуев, а вместо этого напоровшись ладонью на колючую «корону» белого ферзя.
- Да убери ты свои шахматы! – рассмеялась Вольф, запуская руки под его рубашку.
- Точно, - задохнувшись от этой немудреной ласки, словно током пробежавшей по коже, Максвелл просто смахнул на пол фигуры.
- Мне надо в душ. И пора собираться, скоро уже встреча с местными священниками, - Энрико не мог сказать, что пожалел о том, что вместо того чтобы поспать, как собирался, последние пару часов провел совсем незапланированным образом.
- Хорошо, - сонно мурлыкнула Хайнкель. – Только подушку вторую отдай. Я хоть подремлю немного в твоей кровати.
- Так ты все это устроила только, чтобы забраться в мою кровать? – хмыкнул он.
- Естественно, - отворачиваясь спиной, буркнула наемница. – Ты же меня выселил на диван в гостиную, а спальню себе забрал. А мне тоже хочется иногда по-человечески поспать, - выждав пару секунд, она обернулась и весело фыркнула, глядя на ошарашенное лицо начальника. – Боже, ты что – поверил?! Я же пошутила. Вот что значит, по себе людей судить, начальник. Иди уже, куда собрался. Или тебя и в душе охранять надо? Чтобы подосланная врагами Инквизиции мочалка не задушила.
Когда он вернулся, Вольф уже полностью собранная и готовая к выходу заряжала новые обоймы. Она успела даже собрать в коробку раскиданные шахматы. Снова серьезная и решительная, словно ничего и не было. Только одобрительно кивнула и чуть лукаво улыбнулась, увидев, что ее шеф жив и здоров, и его не понадобилось спасать от злокозненных мочалок и отравленных гелей для душа. «Ну что ж, - мечтательно подумал Энрико, припоминая, какие соблазнительные изгибы кроются под черным сукном сутаны, - чего Папа Римский о своей пастве не знает, то ему и не повредит. А Бог простит, ему не впервой».
Не заказчик, но трепетно прижал к груди и потащил в логово, бессмысленно улыбаясь.
another_voice, спасибо, очень приятно слышать!)))
Гость, благодарю!)))
Ыыы, я представил! %))
Прелесть какая. ©
Как обычно, "моя старалься, насяльника"))) И повеселить, и вообще...)))
И да, бойсо коварных мочалок! Они подстерегают в душе))))