Пип весь извелся. Он картинно грыз губы (по ночам, пока никто не видит), зеленел от догадок и трясся от ярости – у Виктории кто-то появился. Он это нутром чуял. Все чаще девчушка стала избегать его, стала чувственно вздыхать, но точно не о нем (потому что раньше после таких вздохов медленно, но верно переползала к нему на колени и хитро смотрела снизу вверх), пропадала где-то часами, а выглядела поразительно довольной! Бернадотте кисло смотрел по вечерам на неспешно одевающуюся и насвистывающую Викторию и понимал, что дело дрянь – раньше она была как-то… ну, поскромнее, что ли. А тут он сам начал ее бояться – фантазия у нее что надо работала, он бы до такого даже по пьяни не додумался! Значит, завелся кто-то третий, вставший между ними. И он даже кое-кого подозревал. В город она мотаться не могла – леди Хеллсинг три шкуры спустила бы. Своих ребят он не подозревал – ему бы мгновенно рассказали. Не сам «перекупщик», так кто-то из настоящих друзей. А то и темную бы устроили – что за манера, бабу у капитана уводить! И от этого было тошно и тоскливо. Пип нервничал, дергался, курил в три раза больше обычно и сам на себя досадовал – да что такое! Можно подумать, эта баба у него первая, чтобы так переживать! Можно подумать, они что-то друг другу обещали! И все равно хотелось рычать – любовник Виктории был очевиден. Пип горько усмехался – ну конечно, «Хозяин», вампир, высокий, брюнет, глаза красные. Чудо просто, мечта нимфетки! И у кого еще она могла нахвататься всех этих фокусов с черными корсетами и плетками? Очевидно, что у психованного вампира-извращенца! Пипа уже неделю подмывало подкрасться к этой жердине в плаще, да приложить хорошенько по макушке! Прикладом автомата! Если допрыгнуть получится. И все-таки решился. Дождался вечера, дождался, пока Виктория повертится у зеркала, махнет ему рукой и упорхнет «на важное дельце». Выждал полчаса, в течение которых едва шляпу от досады не сгрыз (полчаса! Полчаса они там… в гробу своем!) и после этого решительно направился в подвал к Алукарду – устраивать скандал. Не ему, так ей. Пусть уже выбирает, девчонка! За дверью в подвал и впрямь подозрительно сопели, ворчали и постанывали. Пип, услышавший это, понял, что безграничная чаша его терпения не то что переполнилась – лопнула уже. И распахнул дверь ударом ноги, приготовившись заорать что-нибудь матерное. Да так и застыл. Да еще и хихикнул глупо. Зрелище было фантастически красивым. Настолько, что даже двигаться как-то расхотелось. Пип нервно сглотнул и часто задышал. Виктория досадливо на него поморщилась, глава организации Хеллсинг неторопливо повернулась, вопросительно вскинув брови. Выглядело бы даже внушительно, не будь это все… в такой откровенной позе. На секунду у Пипа даже появилось желание… ну, того… присоединиться. - Капитан Бернадотте, извольте выйти вон, вы нам мешаете, - учтиво попросила леди Хеллсинг. - Я вернусь через полчаса, - поддакнула Серас, поудобнее повозившись на крышке гроба. - Да, конечно, - обескуражено ответил Бернадотте. И дверь прикрыл. Под аккомпанемент уставшего стона Высшего вампира откуда-то из-под закрытой крышки гроба, на которой две девицы так удобно устроились. Видимо, его «постель» они оккупировали для подобной цели не впервые. Еще и пачкали. Пип постоял за закрытой дверью, да так и сполз по стеночке в полнейшем ступоре. Личность «любовника» была вызнана, а он категорически не знал, что с ней теперь делать.
Пип весь извелся. Он картинно грыз губы (по ночам, пока никто не видит), зеленел от догадок и трясся от ярости – у Виктории кто-то появился. Он это нутром чуял.
Все чаще девчушка стала избегать его, стала чувственно вздыхать, но точно не о нем (потому что раньше после таких вздохов медленно, но верно переползала к нему на колени и хитро смотрела снизу вверх), пропадала где-то часами, а выглядела поразительно довольной! Бернадотте кисло смотрел по вечерам на неспешно одевающуюся и насвистывающую Викторию и понимал, что дело дрянь – раньше она была как-то… ну, поскромнее, что ли. А тут он сам начал ее бояться – фантазия у нее что надо работала, он бы до такого даже по пьяни не додумался!
Значит, завелся кто-то третий, вставший между ними. И он даже кое-кого подозревал. В город она мотаться не могла – леди Хеллсинг три шкуры спустила бы. Своих ребят он не подозревал – ему бы мгновенно рассказали. Не сам «перекупщик», так кто-то из настоящих друзей. А то и темную бы устроили – что за манера, бабу у капитана уводить! И от этого было тошно и тоскливо. Пип нервничал, дергался, курил в три раза больше обычно и сам на себя досадовал – да что такое! Можно подумать, эта баба у него первая, чтобы так переживать! Можно подумать, они что-то друг другу обещали!
И все равно хотелось рычать – любовник Виктории был очевиден. Пип горько усмехался – ну конечно, «Хозяин», вампир, высокий, брюнет, глаза красные. Чудо просто, мечта нимфетки! И у кого еще она могла нахвататься всех этих фокусов с черными корсетами и плетками? Очевидно, что у психованного вампира-извращенца! Пипа уже неделю подмывало подкрасться к этой жердине в плаще, да приложить хорошенько по макушке! Прикладом автомата! Если допрыгнуть получится. И все-таки решился.
Дождался вечера, дождался, пока Виктория повертится у зеркала, махнет ему рукой и упорхнет «на важное дельце». Выждал полчаса, в течение которых едва шляпу от досады не сгрыз (полчаса! Полчаса они там… в гробу своем!) и после этого решительно направился в подвал к Алукарду – устраивать скандал. Не ему, так ей. Пусть уже выбирает, девчонка!
За дверью в подвал и впрямь подозрительно сопели, ворчали и постанывали. Пип, услышавший это, понял, что безграничная чаша его терпения не то что переполнилась – лопнула уже. И распахнул дверь ударом ноги, приготовившись заорать что-нибудь матерное. Да так и застыл. Да еще и хихикнул глупо.
Зрелище было фантастически красивым. Настолько, что даже двигаться как-то расхотелось. Пип нервно сглотнул и часто задышал. Виктория досадливо на него поморщилась, глава организации Хеллсинг неторопливо повернулась, вопросительно вскинув брови. Выглядело бы даже внушительно, не будь это все… в такой откровенной позе. На секунду у Пипа даже появилось желание… ну, того… присоединиться.
- Капитан Бернадотте, извольте выйти вон, вы нам мешаете, - учтиво попросила леди Хеллсинг.
- Я вернусь через полчаса, - поддакнула Серас, поудобнее повозившись на крышке гроба.
- Да, конечно, - обескуражено ответил Бернадотте. И дверь прикрыл. Под аккомпанемент уставшего стона Высшего вампира откуда-то из-под закрытой крышки гроба, на которой две девицы так удобно устроились. Видимо, его «постель» они оккупировали для подобной цели не впервые. Еще и пачкали.
Пип постоял за закрытой дверью, да так и сполз по стеночке в полнейшем ступоре. Личность «любовника» была вызнана, а он категорически не знал, что с ней теперь делать.
Не заказчик.
Браво, автор! ))
не заказчик
юри на крышке это определённо круче, чем юри на крышене заказчик