Первый раз Хайнкель пыталась что-то приготовить, когда ей было лет семь. Вроде бы это было печенье. Точно она не помнила, а на старой фотографии, сделанной дешевой мыльницей, опознать, чем при жизни были угольки на противне в руках зарёванной светловолосой девочки, не представлялось возможным. Но всё-равно смотреть на ту фотографию было стыдно. И вспоминать, как Хайнкель тогда обозвали криворукой неумехой. Второй кулинарный опыт она долго не решалась повторить, но на Рождество, когда ей только-только исполнилось десять, Юми всё-таки уговорила подругу помочь приготовить для любимого наставника пирог. Фотографировать дело их рук было некому, так что историю благополучно забыли все, кроме самих непосредственных участниц, падре, тушившего плиту, и, пожалуй, Максвелла, которого падре отправил помогать отмывать кухню. С тех пор пирог со сливами вызывал у Хайнкель нервную дрожь и желание съежиться. Что поделать, Господь дал ей руки, чтобы держать в них оружие, а не лопаточки и прихватки. По крайней мере, так сказал падре Александр, утешающе гладящий рыдающую воспитанницу по голове. Третий кулинарный опыт не был столь плачевен - яичница получилась. Почти. А лишнюю соль оказалось достаточно легко сгрести ложкой в сторону. Тогда Хайнкель успокоилась - падре Александр уверял, что только смирение и терпение могут помочь. И она поспешила доказать, что поняла урок. На следующее Рождество Александру Андерсону была торжественно вручена тарелка лазаньи. Почти и не подгоревшей, так, только с одного бока, да и то слегка. Хайнкель так увлеклась, что совершенно забыла об оставленной на полтора часа дольше положенного в духовом шкафу лазанье. Падре улыбался и аккуратно отпиливал кусочек вилкой. "Не идеально, как и все мы, - улыбнулся тогда он, надеясь, что ученица не перепутала соль с чем-нибудь ещё. - Но ты определенно делаешь успехи". Хайнкель только счастливо улыбнулась в ответ.
Сгоревшую напрочь сковороду всё же пришлось выбросить - отскрести остатки пригоревшей лазаньи оказалось невозможно, в сталь они практически вплавились. Юми аккуратно завернула сковородку в ветошь, мысленно придумывая правдивую историю о том, куда подевалась посуда, для сестры Марты. "Лучше ты стреляй, а готовить буду я", - Юми не могла сказать такого в слух, но очень хотела. Всё-таки у Хайнкель не было кулинарного таланта, но сообщать подруге об этом монахиня не собиралась. Слишком уж та радовалась. К тому же, Юми не любила огорчать падре Андерсона. Даже если для этого и пришлось пойти на маленькую хитрость - подменить угли в духовке на новую лазанью.
Мисс Кимпейл Так мило *__* Спасибо вам! Обожаю Андерсона и Хайнкель, но у меня совсем не получается про них писать. В этом трагедия моей жизни ^^ Эта невыполненная заявка каждый раз мне по сердцу резала, как ножом. Вы избавили меня от страданий. Очень понравилось!
Фотографировать дело их рук было некому, так что историю благополучно забыли все, кроме самих непосредственных участниц, падре, тушившего плиту, и, пожалуй, Максвелла, которого падре отправил помогать отмывать кухню. Кавай-то какой!
Первый раз Хайнкель пыталась что-то приготовить, когда ей было лет семь. Вроде бы это было печенье. Точно она не помнила, а на старой фотографии, сделанной дешевой мыльницей, опознать, чем при жизни были угольки на противне в руках зарёванной светловолосой девочки, не представлялось возможным. Но всё-равно смотреть на ту фотографию было стыдно. И вспоминать, как Хайнкель тогда обозвали криворукой неумехой.
Второй кулинарный опыт она долго не решалась повторить, но на Рождество, когда ей только-только исполнилось десять, Юми всё-таки уговорила подругу помочь приготовить для любимого наставника пирог. Фотографировать дело их рук было некому, так что историю благополучно забыли все, кроме самих непосредственных участниц, падре, тушившего плиту, и, пожалуй, Максвелла, которого падре отправил помогать отмывать кухню. С тех пор пирог со сливами вызывал у Хайнкель нервную дрожь и желание съежиться. Что поделать, Господь дал ей руки, чтобы держать в них оружие, а не лопаточки и прихватки. По крайней мере, так сказал падре Александр, утешающе гладящий рыдающую воспитанницу по голове.
Третий кулинарный опыт не был столь плачевен - яичница получилась. Почти. А лишнюю соль оказалось достаточно легко сгрести ложкой в сторону. Тогда Хайнкель успокоилась - падре Александр уверял, что только смирение и терпение могут помочь. И она поспешила доказать, что поняла урок.
На следующее Рождество Александру Андерсону была торжественно вручена тарелка лазаньи. Почти и не подгоревшей, так, только с одного бока, да и то слегка. Хайнкель так увлеклась, что совершенно забыла об оставленной на полтора часа дольше положенного в духовом шкафу лазанье.
Падре улыбался и аккуратно отпиливал кусочек вилкой.
"Не идеально, как и все мы, - улыбнулся тогда он, надеясь, что ученица не перепутала соль с чем-нибудь ещё. - Но ты определенно делаешь успехи".
Хайнкель только счастливо улыбнулась в ответ.
Сгоревшую напрочь сковороду всё же пришлось выбросить - отскрести остатки пригоревшей лазаньи оказалось невозможно, в сталь они практически вплавились. Юми аккуратно завернула сковородку в ветошь, мысленно придумывая правдивую историю о том, куда подевалась посуда, для сестры Марты.
"Лучше ты стреляй, а готовить буду я", - Юми не могла сказать такого в слух, но очень хотела. Всё-таки у Хайнкель не было кулинарного таланта, но сообщать подруге об этом монахиня не собиралась. Слишком уж та радовалась.
К тому же, Юми не любила огорчать падре Андерсона. Даже если для этого и пришлось пойти на маленькую хитрость - подменить угли в духовке на новую лазанью.
Не заказчик
Так мило *__* Спасибо вам! Обожаю Андерсона и Хайнкель, но у меня совсем не получается про них писать. В этом трагедия моей жизни ^^ Эта невыполненная заявка каждый раз мне по сердцу резала, как ножом. Вы избавили меня от страданий.
Очень понравилось!
не заказчик
Рада, что вам понравилось.
но тоже не заказчик
Ему тоже понравилось)
Андерсон!..ааа!..обожаю! *_*Мисс Кимпейл, спасибо за драббл.)
Гость, я очень этому рада))
Girlycard, не за что ^___^
Кавай-то какой!
каваяумиления! Прелесть такая!...прекратите придуриваться, Зигмунд., трудотерапия ему только на пользу)